Модели оценки юридического критерия формулы невменяемости и ограниченной вменяемости у больных эпилепсией

М.В. Усюкина, Т.А. Шахбази
ФГБУ "Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии" Минздрава России
МКБ-10:

VI.G40-G47.G40.3     Генерализованная идиопатическая эпилепсия и эпилептические синдромы

В статье представлены модели юридического критерия формулы невменяемости и ограниченной вменяемости. Показано, что особенностью юридического критерия при эпилепсии является недостаточность обоих его компонентов, являющаяся следствием специфического патогенеза эпилептической болезни, обусловливающего не только дефицитарность когнитивной сферы (нарушения мышления), но и эмоционально-волевые расстройства (преобладание эксплозивных реакций над прочими) вследствие формирующихся в результате болезни эпилептических изменений личности.
эпилепсия, психические расстройства, судебно-психиатрическая оценка, юридический критерий невменяемости и ограниченной вменяемости

Многие зарубежные авторы признают длительную историю описания и систематизации данных о повышенной общественной опасности больных эпилепсией, высоком риске агрессивных действий у данной категории пациентов [13, 15]. S. Fazel, P. Lichtenstein и соавт. [16], сравнивая риск увеличения преступного поведения у больных после постановки диагноза эпилепсии и у лиц из общей популяции (группа контроля), сообщают о возрастании данного показателя в 1,5 раза у больных эпилепсией. K.A. Alfstad, J. Clench-Aas и соавт. [14] в ходе обследования 19 995 молодых норвежцев с "рискованным поведением" (злоупотребление алкоголем, употребление иных психоактивных веществ, совершение уголовных правонарушений - нападение с оружием, совершение краж со взломом, грабежей) в возрасте от 13 до 19 лет у 247 (1,2%) человек выявили эпилепсию. Среди них 19,7% уже подвергались уголовному преследованию (по сравнению с группой контроля, где этот показатель равнялся 8,5%).

C. Han [18] при анализе 38 случаев эпилепсии в рамках судебно-психиатрической экспертизы обнаружил значимое преобладание психомоторной эпилепсии у больных с выраженной склонностью к агрессивному поведению по сравнению с другими типами заболевания. Он также указывал на роль "интериктального поведенческого синдрома" с гневом и агрессией, который он обозначил как "эпилептическая психопатия".

История изучения связи эпилепсии и противоправного поведения отечественными психиатрами и психоневрологами свидетельствует о высоком риске агрессивного поведения эпилептиков. Некоторые авторы основной причиной совершения преступлений больными эпилепсией считают пароксизмальные расстройства и отмечающиеся у них исключительные состояния, в то время как другие указывают на значительный вклад в формирование механизмов противоправного поведения непароксизмальных аффективных нарушений, эпилептических изменений личности, интериктальных психотических нарушений и явлений эпилептического слабоумия [5, 10, 13, 14].

M. Reuber, R.D. Mackay [20] при исследовании 13 случаев привлечения к уголовной ответственности больных эпилепсией, признанных судом "невиновными по причине невменяемости" ("not guilty by reason of insanity"), сообщали, что это составило 7,3% всех подобных приговоров за тот же период времени, у 84,6% выявили сопутствующие психические расстройства, у 52,8% - психотические симптомы во время совершения правонарушений. Авторы отмечали, что некоторые из описанных ими случаев не имели связи с припадками, но были обусловлены иными интер- и перииктальными расстройствами.

Y. Li [19] опубликовал исследование 47 случаев больных эпилепсией, подвергшихся уголовному преследованию и проходивших судебно-психиатрическую экспертизу, в котором отмечает необходимость дифференцированного подхода к случаям, где правонарушение было обусловлено не иктальным нарушением поведения (требующим экскульпации обследуемого), но начальными изменениями личности больного эпилепсией с расстройством функций самоконтроля, когда больной, по мнению автора, еще несет ответственность за свои поведенческие проявления.

По мнению М.В. Кузьминовой [4], М.В. Усюкиной и соавт. [10], решение вопроса о вменяемости или невменяемости при эпилепсии решается, так же как и при иных процессуальных и органических заболеваниях, в зависимости от степени болезненных изменений личности. На начальной стадии заболевания, в случаях с медленным, малопрогредиентным течением эпилепсии, незначительно выраженные специфические изменения личности могут рассматриваться как психопатические аномалии характера, не нарушающие интеллектуальных, критических и прогностических способностей, они могут свидетельствовать о вменяемости больного. Находящиеся на другом полюсе патологических расстройств выраженные и глубокие изменения личности и интеллектуальных функций, достигающие степени эпилептической деменции, безусловно, свидетельствуют о неспособности таких больных осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Однако, как отмечали авторы, между этими двумя крайними психопатологическими состояниями существует континуум с постепенными и часто незаметными переходами, что существенно осложняет экспертную оценку. Они предлагали учитывать в подобных случаях в первую очередь сохранность интеллекта, эмоционально-волевых контролирующих функций, а также работоспособности и социальных связей больных.

Высокий риск агрессивного поведения со стороны больных эпилепсией, особенно имеющих различные изменения личности и интерпароксизмальные нарушения (психозы, дисфорические аффективные расстройства) объясняет повышенный интерес к этой группе пациентов в судебной психиатрии, в клинике которой отсутствуют сведения о взаимосвязи данных психопатологических состояний с критериями ст. 21 и 22 УК РФ и специальные методические указания по их дифференцированной судебно-психиатрической оценке [11, 12, 17].

Цель исследования - разработка критериев дифференцированной судебно-психиатрической оценки непароксизмальных психических расстройств при эпилепсии с определением юридического критерия формулы невменяемости и "ограниченной" вменяемости.

Материал и методы

Было проведено клинико-психопатологическое и клинико-динамическое исследование 78 подэкспертных (мужчин) в возрасте от 18 до 60 лет, которым в ГНЦССП им. В.П. Сербского был установлен диагноз "эпилепсия".

Критерием включения в исследование являлся верифицированный по данным клинико-экспертного обследования диагноз органического психического расстройства в связи с эпилепсией (основной клинический критерий - нозологический); F00-F09 по МКБ-10.

В ходе исследования применяли следующие методы: клинико-психопатологический, статистический, экспериментально-психологическое исследование, сомато-неврологическое, электроэнцефалографическое обследования.

Статистическую обработку полученных данных выполняли с использованием программы Statistica 7.0 for Windows (StatSoft Inc., USA).

Проводили сопоставление 2 групп:

1-я - больные эпилепсией, у которых данный диагноз был впервые установлен при проведении настоящего судебно-психиатрического обследования в Центре (43 чел.) - основная группа;

2-я - больные, у которых диагноз эпилепсии был установлен ранее (до настоящей экспертизы) (35 чел.) - группа сопоставления.

Результаты

Из общего числа обследованных 4 (9,3%) больных 1-й группы и 7 (20%) человек 2-й группы были способны осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Однако большинство больных эпилепсией, проходивших судебно-психиатрическую экспертизу в Центре, признавались неспособными осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими [28 чел. (65%) и 21 чел. (60%)]. В отношении 10 (23,3%) и 7 (20%) больных выносилось решение об ограничении их способности к пониманию своих действий и руководству ими. Отмечалась тенденция к тому, что больные из группы сопоставления в 2раза чаще были способны осознавать фактический характер своих действий и руководить ими (9,3 и 20%; χ2=1.78, p<0,18).

В качестве медицинского критерия у больных эпилепсией из обеих групп в основном использовалось понятие хронического психического расстройства (90 и 82%).

У подавляющего большинства больных, в отношении которых выносилось решение о невменяемости или о необходимости применения к ним ст. 22 УК РФ, были нарушены оба компонента юридического критерия - 95 и 96%. Нарушения только волевого компонента можно было выявить у 5% основной группы и 4% группы сопоставления. Во всех случаях в отношении данных обследуемых указывалось на ограничение их способности к пониманию и руководству своими действиями - ст. 22 УК РФ (см. таблицу).

Юридический критерий формулы невменяемости и "ограниченной" вменяемости

Показатель

1-я группа (n=38)

2-я группа (n=28)

Нарушен интеллектуальный компонент

-

-

Нарушен волевой компонент

2 (5%)

1 (4%)

Нарушены оба компонента юридического критерия

36 (95%)

27 (96%)

Наибольший интерес для судебно-следственных органов представляет последний этап судебно-психиатрической оценки - этап формирования экспертных выводов на основе сопоставления проанализированной клинической картины расстройства в целом и в момент инкриминируемого деяния с медицинским и юридическим критериями формулы невменяемости или "ограниченной" вменяемости.

Представителей судов и следствия часто в меньшей степени интересуют медицинские диагнозы, их пониманию ближе формулировки, связанные с юридическим критерием и обоснованием в психологически понятных терминах способности, неспособности либо "ограниченной" способности индивида осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В постановлениях последних лет все чаще встречаются требования разделять интеллектуальный и волевой компоненты юридического критерия ст. 21 или 22 УК РФ и обосновывать их изолированно. Однако именно этот этап представляет зачастую для экспертов особые трудности в связи с присущей ему "функциональностью" [13], необходимостью мобилизации всего экспертного опыта и представлений о механизмах и закономерностях функционирования психики, а также всех имеющихся в распоряжении эксперта данных для установления характера и степени влияния психопатологических расстройств у обвиняемого на способность к осознанно-волевой регуляции.

О.Д. Ситковская, Л.П. Конышева, М.М. Коченов [9] указывают на сложившийся в современной судебно-психиатрической практике подход, когда эксперты-психиатры фактически удовлетворяются установлением медицинского критерия формулы невменяемости или "ограниченной" вменяемости и затем на основании известных им закономерностей протекания психических расстройств переходят к констатации невозможности (или ограничения способности) такого субъекта к осознанно-волевому поведению, при этом этап обоснования влияния выявленных психопатологических нарушений на интеллект и волю индивида в рамках конкретного поведенческого акта просто игнорируется. Авторы отмечают, что для установления вменяемости субъекта необходимо "выявление способности к мыслительной и волевой деятельности того же уровня сложности, который требовался для осознано-волевого совершения деяния" [93], т.е. способность к осознанно-волевому поведению в пределах подготовки, принятия и реализации решения об общественно опасном деянии (ООД) - осознание конкретной цели, вреда от ее реализации, готовность к соответствующему поведению, целенаправленный выбор средств. Они сообщают, что способность к волевой регуляции поведения непосредственно связана с потребностно-мотивационной сферой человека - бедность потребностей, "слабость" мотивов приводят к снижению волевой активности, неспособности к волевым усилиям при необходимости принятия решения для выхода из сложных ситуаций [9].

Согласно многоосевой (трехмерной) оценки криминальной агрессии, предложенной Ф.С. Сафуановым [7], для больных эпилепсией и личностей с выраженным эпилептоидным радикалом (аффективная ригидность, склонность к фиксации на отрицательных переживаниях, негибкость поведения, повышенная подозрительность, злопамятность, ощущение недоброжелательного отношения со стороны окружающих) характерно проявление агрессии в структуре эмоционального возбуждения, сопровождающегося частичным сужением сознания и препятствующего способности к осознанно-волевой регуляции своего поведения. При этом изначальной "инстинктивной" агрессивности придается меньшее значение, чем дефицитарности тормозящих агрессию ценностных образований и психотравмирующему действию ситуации. Ф.С. Сафуанов [7] отмечает, что выраженная ригидность, застойный характер переживаний эпилептоидной личности нарушали способность к рефлексии, оценке окружающей обстановки и самооценке и обусловливали "безальтернативный" выбор агрессивных действий. Автор считает "закономерным" вывод об "ограниченной" вменяемости таких обвиняемых, поскольку "эпилептоидность и невыраженность личностного контроля своего поведения непосредственно формируются под влиянием органических мозговых нарушений" [7].

Настоящее исследование позволило выделить характерные особенности юридического критерия для больных эпилепсией с непароксизмальными психическими нарушениями.

При неспособности больного с психическими расстройствами вследствие эпилепсии осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими (ст. 21 УК РФ) медицинский критерий был представлен:

· внезапно возникающими психотическими расстройствами на момент ООД, которые сопровождались сумеречным помрачением сознания, психомоторным возбуждением, иногда простыми зрительными галлюцинаторными переживаниями и отрывочными бредовыми идеями преследования, отношения, редко особых способностей, немотивированными автоматизированными агрессивными действиями, запамятованием случившегося и ощущением чуждости содеянного с отсутствием критического осмысления своего состояния;

· бредовыми шизофреноподобными расстройствами с преобладанием в клинической картине длительно существующих, наглядных, однообразных бредовых идей отношения, отравления, воздействия и преследования, особого предназначения или миссии (конкретного, часто религиозного характера), а также отрывочными зрительными обманами восприятия, характерными для больных эпилепсией дереализационно-деперсонализационными расстройствами и нарушениями мышления, в некоторых случаях сопровождавшихся изолированными кататоническими включениями;

· изменениями личности в виде вспыльчивости, раздражительности, обидчивости, злопамятности, эгоцентричности, несформированности морально-этических принципов, эмоционально-волевыми расстройствами (вязкая аффективность с наклонностью к частым дисфорическим состояниям, расстройством влечений в виде склонности к употреблению психоактивных веществ, дипсоманиям, сексуальным перверзиям, садистическим характером интересов), нарушениями мышления (сугубая конкретность, примитивность представлений и суждений, выраженная тугоподвижность, замедленный темп), склонностью к совершению импульсивных ауто- и гетероагрессивных действий.

В соответствии с представленными моделями медицинского критерия соотношение интеллектуального и волевого компонентов юридического критерия выглядит следующим образом.

· При диагностике у больного острого психоза на момент ООД:

- интеллектуальный компонент был нарушен в связи с помрачением сознания либо утратой его ясности (сумеречные нарушения), приводящих к расстройству всех мыслительных операций, их дезинтеграции, нарушению способности к адекватному полноценному отражению явлений окружающей действительности и ее искаженному восприятию;

- волевой компонент в данном случае вторичен по отношению к интеллектуальному, нарушался ввиду отсутствия связи между различными составляющими психической деятельности, резкого снижения тормозного и регулирующего влияния высших корковых функций и сознания на осуществление волевых актов.

· При наличии органического бредового (шизофреноподобного) расстройства в связи с эпилепсией:

- нарушение интеллектуальной составляющей проявлялось в виде преобладающих расстройств мышления (нецеленаправленность, паралогичность) с искаженным восприятием действительности, патологическим изменением в установлении причинно-следственных связей и отношений между объектами и явлениями окружающего мира;

- волевой компонент был нарушен в связи с "глубоким" уровнем поражения психической деятельности ("органическим" и "физическим", по Л.В. Алексеевой [1], сопровождающимся нарушением отнесения выполняемого действия к себе (ввиду дереализационно-деперсонализационных расстройств), а также ввиду часто отмечающейся у таких больных эмоционально-волевой неустойчивости, склонности к совершению импульсивных действий гетеро- и аутоагрессивного характера.

· При диагностике органического расстройства личности в связи с эпилепсией:

- интеллектуальный компонент был представлен нарушениями концентрации и трудностями длительного удержания внимания, неспособностью воспринимать и усваивать новую информацию, затруднениями мыслительной деятельности в виде инертности, вязкости, замедленности темпа мыслительных операций, неспособности к выделению существенного и абстрагированию (формированию общих смыслов), несформированности или нарушений ценностной сферы личности, что в совокупности значительно затрудняло возможность адекватного целостного и своевременного осмысления ситуации, препятствовало полноценному анализу происходящих событий, сопровождалось формированием крайне субъективного, своеобразного представления о них;

- волевая составляющая нарушалась в связи с выраженной аффективно-волевой неустойчивостью, которая возникала как вследствие повреждения сдерживающих интеллектуальных механизмов регуляции поведения, так и самостоятельно и оказывала в свою очередь дезрегулирующее влияние на процессы принятии решения о нормативности предпринимаемых действий, оценке их последствий.

Определить "первичность" нарушения механизмов интеллектуального или волевого уровней крайне сложно. Как отмечал С.Л. Рубинштейн [6], противопоставление волевых процессов интеллектуальным и эмоциональным неверно, поскольку "один и тот же процесс может быть (и обыкновенно бывает) и интеллектуальным, и эмоциональным, и волевым".

А.О. Бухановский [2], выделяя вслед за классиками психотические и непсихотические кластеры психических расстройства, сообщает о разном характере нарушения психической деятельности при них. Так, на фоне психотических нарушений отмечаются:

- грубая дезинтеграция психики - неадекватность психических реакций и отражательной деятельности процессам, явлениям, событиям, ситуациям;

- исчезновение критики (некритичность) - невозможность осмысления происходящего, реальной ситуации и своего места в ней, прогнозирования особенностей ее развития, в том числе в связи с собственными действиями; больной не осознает свои психические (болезненные) ошибки, наклонности, несоответствия;

- исчезновение способности произвольно руководить собой, своими действиями, памятью, вниманием, мышлением, поведением исходя из личностных реальных потребностей, желаний, мотивов, оценки ситуаций, своей морали, жизненных ценностей, направленности личности; возникает неадекватная реакция на события, факты, ситуации, предметы, людей, а также на самого себя.

Непсихотические психопатологические расстройства сопровождаются:

- адекватностью психических реакций реальности по содержанию, но часто неадекватной заостренностью по силе и частоте, в связи с тем что резко изменяются чувствительность, реактивность и поводом для реакции становятся незначащие или малозначащие по силе, частоте и т.д. ситуации;

- сохранением критичности, но нередко, однако, утрированной, сенситивно заостренной;

- ограничением способности регулировать свое поведение в соответствии с законами психологии, общества и природы, ситуационной зависимостью психопатологических проявлений.

Неспособность создавать в сознании целостную картину происходящего связана, по мнению В.А. Жмурова [3], также с нарушением когнитивных функций, "объединяющих" воспринятые впечатления с образами сознания и мыслями.

При установлении ограничения способности подэкспертного к осознанию фактического характера и общественной опасности своих действий и руководству ими (ст. 22 УК РФ) медицинский критерий представлял собой исключительно диагноз органического расстройства личности в связи с эпилепсией, которое в этой группе можно разделить на 3 подгруппы:

1-я - сочетание эксплозивных и эпилептоидных черт личности (вспыльчивость, склонность к гневливо-злобным реакциям, обидчивость, злопамятность, полярность проявлений) со склонностью к дисфорическим расстройствам настроения, напряженностью аффекта, легкостью возникновения взрывных эмоциональных реакций при относительно сохранных интеллектуально-мнестических способностях и достаточных мыслительных процессах;

2-я - сочетание личностных особенностей дефензивного полюса в виде психастенического, глишроидного элементов шизоидного радикала (мнительность, застенчивость, пунктуальность, педантичность, повышенная ответственность и робость, стремление к уединению) с застойностью аффекта, склонностью к разрядкам эмоционального напряжения, в целом сохранными мыслительными способностями, возможностью фактической оценки своих действий;

3-я - сочетание преобладающих в клинической картине интеллектуально-мнестических нарушений (легкое снижение интеллекта, примитивность, облегченность, порой нелогичность суждений), расстройств мышления (торпидность, трудности абстрагирования) с менее выраженными разнообразными свойственными больным эпилепсией личностными особенностями и вязкой аффективностью.

О.Д. Ситковская [8], О.Д. Ситковская, Л.П. Конышева, М.М. Коченов [9] выделяют в рамках "юридического" (или психологического) критерия также эмоциональный компонент. Они отмечают, что способность к осознанному управляемому поведению имеет объективную биологическую основу в виде соответствия уровня психического здоровья, но не менее важным признавали наличие некоторых психических состояний, личностных особенностей и их соотношения с ситуацией для констатации наличия этой способности в конкретном случае.

Соответственно юридический критерий при установлении "ограниченной" вменяемости проявлялся преимущественным нарушением волевого компонента у больных 1-я и 2-я подгруппы (ввиду аффективной заряженности, склонности к накоплению отрицательно окрашенных переживаний, негибкости поведения в сочетании с аффективной взрывчатостью, брутальностью) и интеллектуального у больных 3-й подгруппы (в силу изначально низкого общественного и самосознания, непонимания противоправности некоторых поступков, мотивов, поступков и эмоций других людей либо в связи с неспособностью принять осознанное, социально приемлемое и контролируемое решение в данной конкретной субъективно сложной ситуации).

Однако данное деление в известной мере условно - на практике выявляется комплексный характер нарушений психики таких больных. Так, при формально сохранных интеллектуальных способностях больной эпилепсией часто в силу торпидности и труднопереключаемости мышления не способен охватить в целом происходящие события, быстро спрогнозировать дальнейшее развитие ситуации, принять адекватное решение и выработать эффективную стратегию поведения. Последнему может препятствовать также личностная патология, которая характеризуется у больных эпилепсией ограниченным кругом привычных моделей поведения, к сожалению, часто эксплозивной направленности.

Как считает О.Д. Ситковская [8], у лиц с психическими расстройствами, не исключающими вменяемость, могут отмечаться изменения порогов чувствительности, эмоциональной устойчивости, способности к осознанному самоконтролю, обострены такие черты личности, как отсутствие эмпатии, склонность к самовзвинчиванию, а также низкий уровень общих знаний, бедность и примитивность интересов, несформированность моральных норм, неразвитость мышления. Автор также указывает, что наличие психической аномалии оказывает заметное влияние на формирование личности, восприятие окружающей действительности, образ жизни и поведения - такие лица склонны к совершению ситуативных убийств (особенно в состоянии алкогольного опьянения, облегчающего проявления гневливости, раздражительности и озлобленности), умысел на совершение которых возникает и реализуется мгновенно, что свидетельствует об ощущении угрозы со стороны окружающих, тревожности, неуверенности в себе [9].

Согласно классификации, предложенной Л.В. Алексеевой [1], для проявления способности индивида в полной мере понимать действительность необходима сохранность чувственного восприятия, внимания, памяти (т.е. способность к непосредственному отражению предметов и явлений окружающего мира, их свойств, а также к сохранению отражаемых следов), абстрактного мышления (для обобщенного опосредованного восприятия наблюдаемых явлений), понимания личностного и социального значения происходящего (путем соотнесения его с социально-нормативным контекстом и ценностной сферой конкретной воспринимающей личности).

Для проявления способности к осознанию себя и значения своих действий, по мнению автора, индивиду также необходимы сохранность 4 уровней функционирования психики - органического (отражение органического самочувствия, уровня бодрствования и отнесение совершаемого к себе, т.е. отсутствие деперсонализационных расстройств), физического (отражение в сознании физических параметров собственного тела, совершаемых движений и действий), социального (осознание себя и своих действий в рамках общепринятых социальных норм и правил) и смыслового (представление о себе как о личности, соотнесение своих действий с собственной ценностной сферой с учетом объективно сложившейся ситуации и возможностей).

Эталоном способности руководить собой предлагалось считать отлаживание своего базового функционального состояния (тонический уровень), координацию внутренних и внешних ощущений, выполнение движений в координатах физического мира (предметно-манипулятивный), интеграцию движений в систему орудийных, социальных действий, т.е. способность к произвольным, осознанным действиям, деятельности (операциональный уровень), соотнесение конкретной деятельности с жизнедеятельностью в целом (смысловой уровень, волевая, сверхнормативная активность) [1].

Таким образом, при установлении взаимосвязей между медицинским и юридическим критериями формул невменяемости и "ограниченной" вменяемости следует обращать внимание:

1) на принадлежность выявленного психопатологического состояния к невротическому или психотическому регистрам психических расстройств;

2) на "модальность" расстройств - их продуктивный или дефицитарный характер;

3) на соотнесение выявленных психопатологических нарушений и потенциальных ресурсов психики подэкспертного сложности ситуации криминального деяния.

Особенность юридического критерия при эпилепсии в виде недостаточности обоих его компонентов является в большей степени следствием специфического патогенеза эпилептической болезни, обусловливающего не только дефицитарность когнитивной сферы (нарушения мышления), но и эмоционально-волевые расстройства (преобладание эксплозивных реакций над прочими) вследствие формирующихся в результате болезни эпилептических изменений личности. В совокупности с психоорганическими нарушениями, периодическими расстройствами сознания и мнестической сферы указанные негативные изменения психики при эпилепсии приводят к невозможности правильного отражения и оценки такими больными окружающего мира, затрудняют их адекватное психоэмоциональное реагирование.

Сведения об авторах

Усюкина Марина Валерьевна - доктор медицинских наук, ведущий научный сотрудник отделения экзогенных психических расстройств ФГБУ "Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии" Минздрава России

Шахбази Татьяна Азеровна - кандидат медицинских наук, врач судебно-психиатрический эксперт ФГБУ "Федеральный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии" Минздрава России

VI.G40-G47.G40.3     Генерализованная идиопатическая эпилепсия и эпилептические синдромы

ЛИТЕРАТУРА

1. Алексеева Л.В. Практикум по судебно-психологической экспертизе. - Тюмень, 1999. - 240с.

2. Бухановский А.О. Общая психопатология. - Ростов н/Д.: Изд-во ЛРНЦ "Феникс", 1998. - 416с.

3. Жмуров В.А. Клиническая психиатрия. - Изд-во АПП "Джангар", 2010. - 1270с.

4. Кузьминова М.В. Судебно-психиатрическая оценка изменений личности при эпилепсии: автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата медицинских наук. - М., 2001. - 23с.

5. Мальцева М.М., Котов В.П. Опасные действия психически больных. Психопатологические механизмы и профилактика. - М.: Медицина. - 1995.- 256с.

6. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. М., 1946, переиздание: СПб, "Питер Ком", 1999, - 720с.

7. Сафуанов Ф.С. Комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза обвиняемых в криминально-агрессивных действиях: диагностические и экспертные оценки. - М., 2003. - 63с.

8. Ситковская О.Д. Психологический комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. - М.: Издательство ЗЕРЦАЛО, 1999. - 96с.

9. Ситковская О.Д., Конышева Л.П., Коченов М.М. Новые направления судебно-психологической экспертизы. - М.: Издательство "Юрлитинформ", 2000. - 160с.

10. Усюкина М.В., Шахбази Т.А. Судебно-психиатрическая оценка непароксизмальных психических расстройств вследствие эпилепсии // Психическое здоровье, 2012- №4-С.37-42

11. Усюкина М.В., Шахбази Т.А. О соотношении позитивных и негативных расстройств при эпилепсии. //Журн. Социальная и клиническая психиатрия.-№3.-2013.-с.22-26.

12. Усюкина М.В., Шахбази Т.А., Корнилова С.В., Лаврущик М.В. Негативные психические расстройства при эпилепсии //Журнал неврологии и психиатрии им. С.С. Корсакова - 2014-№4.-С.3-7

13. Шостакович Б.В. Современные проблемы теории и методологии судебно-психиатрического диагноза// Судебная психиатрия. Методические и организационные проблемы современной судебно-психиатрической практики/ Под ред. акад. РАМН Т.Б. Дмитриевой.-М.: ГНЦ ССП им. В.П.Сербского, 2005.-С. 220 - 237.

14. Alfstad K.A., Clench-Aas J., Van Roy B., Mowinckel P., Gjerstad L., Lossius M.I. Gender differences in risk-taken behavior in youth with epilepsy: a Norwegian population-based study // Acta neurologica Scandinavica. Supplementum. - 2011. - V.191. - P.12-17.

15. Arias Horcajdas F., Arechederra Aranzadi J.J., Padín Calo J.J. Epilepsy and delinquent behavior // Actas luso-espanolas de neurologia, psiquiatria y ciencias afines. - 1995. - Sep-Oct; 23(5). - P.235-240.

16. Fazel S., Lichtenstein P., Grann M., Langstrom N. Risk of violent crime in individuals with epilepsy and traumatic brain injury: a 35-year Swedish population study // PLoS Med. - 2011. - Dec;8(12). - e1001150.

17. Granieri E., Fazio P. The Lombrosian prejudice in medicine. The case of epilepsy. Epileptic psychosis. Epilepsy and aggressiveness // J. Neurol. Sci. - 2012. - Feb;33(1). - P.173-192.

18. Han C. Analysis of 38 cases with epilepsy in forensic psychiatric evaluation // Chinese journal of neurology and psychiatry. - 1989. - Dec; 22(6). - P.355-357.

19. Li Y. Clinical analysis of 47 cases of epilepsy //Chinese journal of neurology and psychiatry. - 1989. - Aug; 22(4). - P.237-239.

20. Reuber M., Mackay R.D. Epileptic automatism in the criminal courts: 13 cases tried in England and Wales between 1975 and 2001 // Epilepsia. - 2008. - 49(1). - P.138-145.